Вячеслав Андреевич Майер

Чешежопица. Очерки тюремных нравов

Издана: Москва
Жанр книги: Прочая документальная литература (то, что не вошло в другие категории)
  • Бесплатно скачать книгу Чешежопица. Очерки тюремных нравов в формате fb2

СодержаниеПродажа Рабиновичей → Часть 1

Часть 1. Глава 21.

Как и все люди на земле, зэки тоже умирают и, пожалуй, чаще, чем вольняшки. Из одного ада зэк перемещается в другой, из одной «колючки» в следующую. Исправительно-трудовые кодексы и комментарии к ним не разрешают передавать трупы родственникам, а тем более – друзьям и знакомым. Только по большому блату и после долгого хождения по инстанциям можно получить дорогие бренные останки. Да и большинство граждан согласны с кодексами. И на воле предпочитают не возиться с покойниками, что уж говорить о лагерях. Хоронить хлопотно: в стране, территория которой больше чем наполовину покрыта вечной мерзлотой, острая нехватка моргов-холодильников. На почти полуторамиллионный Новосибирск всего шесть блатных холодильных мест (для именитых членов обкома КПСС, генералов и академиков СО АН СССР). В других городах и этого нет. Приходится с помощью всяких формалинов и азотов сохранять только лица покойных. И это сбережение стоит немало. Надо сказать, www.storerock.ru что сотрудники МВД СССР с покойниками находятся в хороших отношениях: полностью выполняют все правила внутреннего распорядка и спокойно готовятся к последнему «бегству» – вычеркиванию из уголовных дел.

По смерти в зоне на труп надевается зэковская парадная форма, и он помещается в ящик-гроб (говорят же, сыграл в ящик), выполненный из отходов древесного распила – обрезков, горбылей. Погребение зэка-покойника идет по кремлевским расценкам, где, к примеру, килограмм ананасов стоит 18 копеек. На зэка расходуют больше – 1 рубль 26 копеек. Понятно, списывают, а списание всегда приводит к удешевлению. В этом есть и другой момент: «там» предстоит встреча со Щелоковым и Андроповым, глядишь, прибудет и железный Феликс, и в споре о льготах и привилегиях они скажут: «Тоже пользовался, не ври, похоронен по нашим расценкам». И будут, как всегда, правы.

Похороны – работа хозобслуги. Здесь применима поговорка: быстрота нужна только при ловле блох. Медленно тянут покойника ногами вперед, за зону.

Хозобслуга подвергает покойника последнему, заключительному шмону, а затем все по плану – такая-то могила и такой-то номер. Засыпать обычно не торопят, и обслуга эту работу просто уважает, чтобы не сказать, что любит.

Тема смерти не веселая. Но нельзя не отдать ей должное, особенно сейчас, когда «Мемориал» откапывает сотни и тысячи кладбищ: возвращаются к памяти живых Пивовариха под Иркутском, Колпашевский Яр в Томской области, Острова смерти на Оби, Долина смерти на Колыме… Сколько их? Миллионы мертвецов вступают в эпоху перестройки – вечная мерзлота являет трупы убиенных огромными полями мертвых Магадана, Певека, Норильска, Лабытнанги… Жуткие следы убийств на теле страны, находившейся десятки лет в руках уголовников из ЧК-ВЧК-НКВД-МГБ-МВД-КГБ и их начальников – Лениных, Сталиных, Хрущевых, Андроповых, Черненко, и их блатных архаровцев из сплоченных рядов РКП(б) – ВКП(б) – КПСС. Последняя аббревиатура расшифровывалась как «компания, преследующая Сахарова и Солженицына».

Серпантином вьются этапы в лагеря. В Эдучанку, что на полпути от Братска до Усть-Илимска, прибыл в году 1965-м известный лемберско-львовский делец, заслуженный рецидивист Европы и Азии Даниил Рабинович. Причалил в возрасте преклонном, аж за восемьдесят годков. Человек судьбы удивительной, знаток тюрем множества демократий и монархий мира. Приехал, чтобы почить на берегах красавицы Ангары и вписать лист в пухлую историю Иркутского УИТУ – Управления исправительно-трудовых учреждений.

Но, прежде, чем приступить к описанию остатков жизни Даниила, остановимся на событиях, в то время волновавших Восточную Сибирь. Причиной их явилось не экономическое положение, не то, что зона затопления Братской ГЭС достигла площади, занимаемой таким государством, как Израиль, не травма, парализовавшая скалолаза-гидростроителя Губайдулина, в которого влюбилась медсестра Института ортопедии и восстановительной хирургии. (Об этой, подкрепленной легковой машиной «Москвич» и квартирой с электропечью в Падуне, любви на протяжении многих месяцев писала газета «Восточно-Сибирская правда»). Всех волновал и будоражил вопрос об обрезании коммунистов-ленинцев, который поставил ребром на открытом партийном собрании Иркутского завода тяжелого машиностроения Иван Бурсак, внештатный лектор-международник общества «Знание», приписанный к парторганизации флагмана драгостроения Советского Союза. В длинном, обстоятельном выступлении, которое, затаив дыхание слушали члены нерушимого блока коммунистов и беспартийных, Бурсак перед лицом непрекращающейся агрессии империализма предложил для более тесного сплочения рядов ввести ритуальное всесоюзное обрезание коммунистам. Иван Бурсак предложил, чтобы в райкомах рядом с комнатой «Выдача партийных документов» находилось помещение с обитой красным дерматином дверью и надписью «ОДЧК» – Обрезальня для членов КПСС. Там бы дипломированные партийные хирурги производили торжественный акт приобщения к когорте большевиков. При этом полагалось на стволе пениса новоиспеченного члена татуировкой наносить все необходимые для приема данные: рабоче-крестьянское происхождение, год рождения, место вступления. Номер партбилета следовало ставить на головке члена. У женщин подобное делалось бы на половых губах. Это бы безусловно укрепило ряды и повысило гордость принадлежности к КПСС, так как член партии, смотря многократно на член, не забывал ее и постоянно вдохновлялся.


© 2010 — www.lidiya-dudakov.narod.ru

Хостинг от uCoz