Вячеслав Андреевич Майер

Чешежопица. Очерки тюремных нравов

Издана: Москва
Жанр книги: Прочая документальная литература (то, что не вошло в другие категории)
  • Бесплатно скачать книгу Чешежопица. Очерки тюремных нравов в формате fb2

СодержаниеПродажа Рабиновичей → Часть 3

Часть 3. Глава 21.

Тесно сдружился с Низамом замполит зоны Зори Шегельман. В субботние и воскресные дни, когда лагерное начальство расходилось по вечеринкам и пьянкам, Зори направлялся в зону, вызывал в кабинет Рабиновича, ставил крепкий чай и часами слушал рассказы о Европе, Северной Америке, Индии. Зэку Рабиновичу приходилось проникать во дворцы Хайдарабада, работать на пляжах Рио-де-Жанейро, бывать неоднократно и даже председательствовать на международных воровских конгрессах. «Веселее и полнее стало жить, моя дорогая», – как-то сказал жене выпускник Саратовского юридического института Зори Шегельман и добавил тут же: «С Рабиновичем не пропадешь».

В один из подъемов Низам не встал. «Помер, помер, отдал Богу душу», – пронеслось по зоне, поселку, району. Дали телеграмму родственникам, в добротном гробу из корабельной ангарской сосны с чифирьными почестями вынесла хозобслуга тело Рабиновича на кладбище. Был октябрь, похоронили еще в теплую землю, засыпали долго, не скрывая жалости и грусти. Заскучал замполит, но ненадолго. В УИТУ МВД Иркутской области с копией в КГБ пришел обстоятельный донос, где описывалась обстановка в Эдучанке и злодеяния Зори Шегельмана, «который в своих происках дошел до того, что продал (так и было написано – черным по белому) львовским жидам труп Рабиновича». Родственники Рабиновича действительно приезжали в Эдучанку, были на могиле. Зная, что трупы не выдаются, они и настаивать на выдаче не стали. Сфотографировались на кладбище и попутным автобусом уехали в Братск. В УИТУ решили проверить, направили комиссию, произвели откапывание и не обнаружили гроб с Рабиновичем. Как ни доказывал замполит, что он никакого отношения, кроме национального, к Рабиновичу не имеет, что он даже с приезжавшими родственниками не разговаривал, все было бесполезно. Все считали, что именно он, Шегельман, продал Рабиновича.

Обсудили на собрании и выгнали Зори из партии, разжаловали в звании, лишив тем самым работы. Поседел, постарел, осунулся бывший замполит. Жене не давали прохода в поселке, не разговаривали, никуда не приглашали. Сидели вдвоем дома, по ночам кололи дрова и топили печь, решили дождаться весны, а потом уехать. Мучил вопрос: «Куда все-таки подевался мертвый Рабинович? »

Подошло лето. Безработный замполит стал заколачивать ящики с нехитрыми пожитками. Однажды жене замполита передали в магазинной очереди записку о том, чтобы кто-нибудь из детей в указанное время подошел к расконвою. Пришел старший сын, и зэк, хоронивший Рабиновича, рассказал: «Мы насыпали две могилы. Там, под сосной у ограды и почти на воле похоронен Низам и по еврейскому обычаю мы на могилу камень положили, а в пустую, в ту, что под номером в зэковском ряду поставили только столбик». Засуетился отец, дети днем и ночью охраняли могилу, думая, что все же Рабинович может исчезнуть. Нехотя прибыла новая комиссия. Вскрыли. Рабинович оказался на месте целехоньким и невредимым.

О судьбе замполита рассказывают разное. По одной версии в партии восстановили, звание вернули и направили на работу в другую зону. По другой утверждают, что Зори Шегельман от партии и звания отказался наотрез, уехал на Сахалин, где работает простым лесником.

Авторы лагерных мемуаров чаще всего поминают самыми плохими словами охранников – дубаков, надзирателей и контролеров, рассказывают о них как о нелюдях, эдаких лютых зверях. Если бы это было так, если бы эти люди просто соблюдали все ИТК, инструкции и положения, разработанные московскими юристами и поддержанные депутатами, за которых голосовал народ, то и самих мемуаров бы не появилось. Эмвэдэшники ответить на выпады не могут, в самиздатах не участвуют, международных связей не имеют (это строжайше запрещено и оговорено при устройстве на работу) и о заграницах даже не мечтают. Они из той природы людей, которые призваны управлять, понуждать и ведут большую и сложную работу по сохранению устоев и порядка в государстве. Они, как и все люди, со своими странностями и недостатками, радостью и горем и, как все, тоже погибают и умирают. Об одной такой нелепой смерти ДПНК (дежурный помощник начальника колонии) мы и расскажем.

В Невоне, зоне, расположенной рядом с Усть-Илимском, добивал последние годы до пенсии майор Николай Макарович Шкаленков. Вся его жизнь прошла в окружении зэков и их он полюбил по-своему. Они отвечали «взаимностью»: подбрасывали ксивы, где обещали его примочить в лесу, зная его страсть к охоте и рыбалке. На эти угрозы Николай Макарович не обращал внимания, ибо всегда соблюдал дистанцию в общении с людьми, в том числе с зэками. Дистанция эта и была загадкой для всех. Кто он на самом деле? Наш или не наш? Для одних он был своим, как говорится, в доску, для других чужим, непонятным. Бывшие зэки, встретив его на воле, почтительно обращались: «Здрасьте, Николай Макарович». А зайдя за угол, говорили знакомым: «Это тот еще мудак, ДПНК Шкалик». Какой он человек? «Так, себе на уме. Кажется, мужик знает, как жить. Не поймешь, то дотошный, то вредный, то так себе. А вредный и не знаю почему. Вредный и все. »


© 2010 — www.lidiya-dudakov.narod.ru

Хостинг от uCoz